«Когда преподаватель всего на несколько лет старше студента, уроки становятся интереснее, а студенты — гораздо активнее». Варужан Таниелян

Варужан Таниелян уверен, что возможность учиться в Венеции представилась ему в первую очередь благодаря свободному владению английским языком.

«Изучение языка — дело непростое, но плоды, которые приносит древо знания языка, можно бесконечно собирать и бесконечно наслаждаться ими», — говорит он.

На вопрос, почему он выбрал специальность «Археология», он ответил, что в школе учитель истории часто рассказывал о раскопках в Египте, а он с нетерпением ждал, когда же наконец отправится с учителем в Луксор на раскопки: «Я так и не побывал в Египте, но однажды мне позвонил мой учитель и сказал, что в Эребуни будут проводиться раскопки, и предложил поучаствовать, если я захочу. Я согласился, и через несколько лет поступил на отделение «Археология и этнография» исторического факультета ЕГУ».

Варужан, рассказывая об иностранцах, с которыми учился в Венеции, сказал: «Японцы были молчаливы, скромны и немногословны, британец и ирландец – вежливы, никого не беспокоили, но обижались по малейшему поводу, итальянцы – громкие, всегда говорили либо о еде, либо о политике. Я сам при каждом удобном случае рассказывал что-нибудь о своей любимой родине, постепенно всех влюбляя в нее, а потом постепенно утомляя всех своими рассказами, но всё это делало наше общение ещё более интересным».

- Варужан, у Вас, как у студента ЕГУ, появилась возможность продолжить обучение в университете Ка' Фоскари в Венеции в течение одного семестра. Какие предметы Вы изучали, какие новые знания и навыки приобрели?

- В Университете Ка' Фоскари в Венеции я самостоятельно составил расписание, выбирая предметы с разных факультетов и отделений. Я изучал довольно интересные предметы, в том числе такие, как «Цифровая археология» и «Виртуальная археология», в рамках которых узнал о множестве современных и инновационных методов, которые с каждым днем становятся всё более важными в моей профессии – археологии. Я приобрел важные для моей профессии навыки использования фотограмметрии и ГИС-систем. В процессе работы с помощью фотограмметрии я создал трёхмерную модель античного барельефа и средневекового колодца («vera da pozzo»). Кстати, различные виды этих колодцев можно увидеть в разных местах Венеции, когда-то они служили хранилищами чистой питьевой воды для всего города. Я также создал модель деревянной трещотки из монастыря Святого Лазаря, которая знаменует начало богослужений в последнюю неделю Великого поста, когда звон колоколов запрещён. С помощью системы QGIS я также подготовил проект археологического памятника «Rupinpiccolo II».
 

Предмет «История средневековой науки» был невероятно интересен. В рамках этого предмета мы изучили как историю выдающихся средневековых университетов и деятельность их знаменитых учёных, так и получили общее представление о самих науках, в частности, о метеорологии, космологии, хронологии и географии.

Также я выполнил исследовательскую работу на тему «Как Анания Ширакаци рассчитывал церковный календарь».

Конечно, я бы пожалел, если бы во время учебы в Венеции не выбрал для изучения тему, связанную с этим некогда могущественным городом. В рамках курса «История Венеции» я познакомился не только с историей и культурой самой Венеции, но и многих территорий, некогда принадлежавших её исторической республике, таких как Далматия, Кипр и даже Константинополь, углублённо изучая их венецианское наследие.

Будучи преданным служителем Армянской Церкви, я непрерывно осуществлял своё служение. Я продолжил его в Армянской Апостольской церкви Святых Сорока Младенцев в Милане и, конечно же, в Мхитарийской Конгрегации Святого Лазаря. Не могу переоценить, какую огромную роль сыграли для меня отцы-мхитаристы, и не только во время пребывания в Венеции. Они приняли меня с распростёртыми объятиями, и всё это время я чувствовал себя частью их сообщества. Я убедился в подлинности прекрасного эпизода из жизни царя Аршака, когда царь укрепляется на армянской земле в Персии; я также укреплялся и набирался сил на священной земле Святого Лазаря. Всю Страстную седмицу и пасхальные праздники я провел в Конгрегации, участвуя во всех богослужениях. В качестве волонтера, помогая там, я оцифровал полотна отцов-мхитаристов и рукописи архимандритов прошлого, иногда даже проводил экскурсии по острову.

- Какие инфраструктуры были в университете, чем Вы смогли воспользоваться, какие возможности предоставляла библиотека?

- В Ка' Фоскари имеется девять отдельных библиотек, каждая из которых предназначена для своей области знаний. Была одна библиотека для естественно-научных и математических дисциплин, одна для гуманитарных наук, одна для экономических направлений. Лингвистический фонд был распределен между пятью корпусами, а одна библиотека была выделена исключительно для чтения, в основном художественной литературы. Честно говоря, я никогда не испытывал необходимости посещать библиотеку, поскольку все возможные книги и статьи, относящиеся к курсам, уже были доступны в системе «Moodle».

- Какова сфера Ваших интересов, и чем обусловлен выбор этой сферы?

 

- Думаю, каждый в детстве видел в фильмах или читал в книгах об археологах и хоть на мгновение останавливался, мечтая о том, какой могла бы быть жизнь археолога. Этим чрезвычайно романтичным занятием я увлекся не благодаря Индиане Джонсу или другому вымышленному художественному персонажу, а благодаря учителю истории из моей школы. Он всегда рассказывал о своих раскопках в Египте, а я с нетерпением ждал дня, когда наконец поеду с ним в Луксор раскапывать погребальный храм фараона Аменхотепа III... Я так и не побывал в Египте, но однажды мне позвонил мой учитель и сказал, что в Эребуни будут проводиться раскопки, и, если я захочу, могу принять участие. Я принял участие, а через несколько лет поступил на отделение «Археология и этнография» исторического факультета ЕГУ. Я начал глубоко изучать археологию, но не урартский, а средневековый период. Это также связано с моей любовью к церкви и, в целом, с большим уважением к средневековой армянской культуре, искусству, архитектуре и истории.

- Если сравнить образовательную среду ЕГУ и зарубежных университетов, какие различия бросаются в глаза? Какие изменения Вы хотели бы видеть в ЕГУ?

- В Ка' Фоскари не было ни одного курса, к которому бы не прилагался полный список современной и доступной литературы, включая статьи и книги (особенно с презентациями в PowerPoint), который бы не был доступен в университетской системе «Moodle». Ещё одна интересная деталь: у меня было максимум три занятия в неделю. По каждому предмету проводилась одна лекция в неделю, посещение которой было не обязательным, а желательным. Главное – прийти на экзамен и получить оценку. Хотя такой свободный график очень приятен, иногда приходит понимание, что так не может продолжаться. А здесь есть свои проблемы с загруженностью по расписанию. Я уверен, что существует золотая середина, при которой студент не становится рабом своего расписания, но при этом остается в академическом потоке.

- Какой подход преподаватели в зарубежных вузах применяют в общении со студентами? Какая заметная разница существует между преподавателями ЕГУ и зарубежными преподавателями с точки зрения опыта и отношения к студентам?
 

- Есть очень важный момент. Все преподаватели, которые учили меня за границей, были молоды. Естественно, 35-летний специалист не обладает ни знаниями, ни опытом специалиста с 35-летним стажем работы. Но огромная разница в возрасте между студентом и преподавателем часто приводит к большому диссонансу: преподаватель не знает, что сказать молодежи, чтобы вызвать больший интерес, а студент иногда стесняется задавать дополнительные вопросы этому взрослому человеку или беспокоить его, чтобы извлечь что-то для себя. Преподаватель даже не знает, чем занимаются студенты, что их интересует, каковы особенности их поколения. И это естественно. Я безмерно люблю и уважаю своих старших преподавателей; их биографии и опыт просто достойны восхищения. Но гораздо эффективнее становится, когда преподаватель старше студента всего на несколько лет; занятия автоматически становятся интереснее, а студенты – гораздо активнее.

- Какие преимущества и недостатки имеет мультикультурная среда? С представителями каких национальностей Вы общались, что для Вас было необычным?

- В нашем общежитии в основном жили итальянцы. Нас было около 45 человек, из которых двое были армянами, трое – японцами, один – словаком, были среди нас крымский татарин, британец, испанец, ирландец, француз, мексиканец. Все они были особенными, особенно европейцы, которых не волновало, находятся ли они где-то одни, сидят ли они за столом и едят, находятся ли они на лекции или на богослужении, они не упустят возможности громко высморкаться, напоминая всем о своём присутствии.

Итальянцы, общительные и шумные, всегда говорят о еде или политике, отдавая предпочтение, конечно же, первой. Каждый должен знать, что Марио ел вчера, что он будет есть сегодня и что он будет есть завтра. И, что ещё более типично, итальянцы говорят «чао» в среднем 5-10 раз в минуту. Это универсальное слово, которое используется и для приветствия, и для прощания. Но если Якобо зайдёт на кухню попить воды и проведёт там всего полминуты, он обязательно скажет «чао» всем при входе, все скажут ему «чао», а затем уйдёт, говоря всем «чао» и слыша «чао» от всех. Через пять минут Якобо вспомнит, что забыл телефон на кухне, и та же история повторится. И это без исключений.

У каждого были свои особенности: японцы были тихими, скромными и сдержанными, англичане и ирландцы – цивилизованными, никому не причиняли неудобств, но расстраивались по любому, даже самому мелкому поводу. Я же сам при каждом удобном случае рассказывал им что-нибудь о своей любимой родине, то постепенно влюбляя всех в неё, то постепенно наводя на них скуку, но всё это делало наше общение ещё более интересным.

Словак Милош стал моим очень близким другом: мы вместе занимались, путешествовали, вместе ужинали, а потом гуляли и ели «джелато». Мы первыми показывали друг другу свои работы, хвалили друг друга, вдохновляли, делились идеями, даже несколько раз вместе ходили на богослужения. Мы вместе выходили рано утром, а вечером ходили на рыбный рынок Риалто за свежими морепродуктами к ужину. Однажды в церковь Святого Лазаря пришёл ещё один словак, для которого я провёл экскурсию. Общаясь с ним, я понял, какой это замечательный народ: добрый, боголюбивый, мудрый и неподкупный, не осквернённый этим новым миром.

Конечно, для меня каждый армянин - брат и сестра, но за этот очень короткий промежуток времени я смог породниться с чужими, но безмерно близкими людьми.

- Вы смогли посетить другие города?

— В отличие от многих счастливчиков, которым во время программ по обмену удаётся посетить бесчисленное количество стран и городов, я не покидал Италию. Обстоятельства не позволили мне этого сделать. Но я бы себе не простил, если бы хотя бы не «обошёл вдоль и поперёк» Венецию. Уже в конце семестра, видя, как туристы путаются в венецианских улочках, я молча улыбался, потому что уже знал «безбожную» карту родного города как свои пять пальцев. 

Мне посчастливилось побывать во многих городах Северной Италии. В Милане, где живет моя безмерно любимая сестра, в Бергамо, где около 80 лет назад находился в плену мой дедушка Варужан, в Равенне, где армянский след достаточно велик и заметен, в Виченце, где меня приняли очень близкие люди Аво и Мгер, дважды в Вероне, родном городе Ромео и Джульетты, трижды в Падуе, колыбели итальянского Возрождения, куда я однажды ходил на концерт моей очень любимой группы "Jethro Tull", один раз с друзьями для прогулки, и ещё раз 24 апреля, чтобы принять участие в мероприятии, посвящённом памяти жертв Геноцида армян, и в богослужении. Я был в Брешии, живописном городе с могучей крепостью, и в Пьяченце, где была организована большая выставка картин Джованни Фаттори. А в конце июня, когда я уже с нетерпением ждал возвращения домой, архимандриты устроили мне сюрприз – поездку в прекрасные Доломиты. Невыносимая жара Венеции, узкие улочки, маленькие мостики, лодки и бесчисленные туристы мгновенно исчезли. Вокруг были заснеженные горы, водопады, реки, озера, холодный и чистый воздух, которым наконец наполнились мои лёгкие. И все это украшали изящные олени, которые всего в нескольких метрах от меня наслаждались своими родными горами. Но я тоже этого хотел. Я скучал по своим родным горам.

- Что способствовало Вашему продолжению обучения за рубежом: высокая академическая успеваемость или другой фактор?

- На этот вопрос есть один правдивый ответ. Моя успеваемость в целом не была выдающейся, поэтому не это было причиной. Был только один фактор, который способствовал моей поездке в Венецию. Без него было бы невозможно поехать за границу на учебу или в командировку, тем более получить достаточную стипендию. Я с очень юного возраста прекрасно владел английским, поэтому не имею права говорить своим сверстникам, что это легко, учитесь быстро. Я понимаю, что изучение языка — не самое лёгкое дело, но все плоды, которые дает плодоносное древо знания языка, можно бесконечно собирать и бесконечно наслаждаться ими. После конференции, посвященной Геноциду армян, в Венеции итальянский профессор, доктор арменоведческих наук подтвердил: «Сколько языков знаешь, столько раз ты человек». Поэтому, в пределах своих возможностей, я выучил и итальянский; возможно, через несколько лет это тоже откроет мне большие возможности.
 

- В какой сфере и для чего Вы планируете использовать знания, полученные за рубежом? Каковы Ваши цели на будущее, в какой сфере Вы хотели бы работать и почему?

- Я остаюсь непоколебим в своих профессиональных убеждениях. Археология Средневековой Армении — чрезвычайно интересная область, полная разнообразных возможностей и постоянно преподносящая сюрпризы. Это не просто изучение материального наследия, но и раскрытие и бережное сохранение нашей исторической идентичности. Каждая разрушенная церковь или монастырь, развалины крепости или поселения, любой бытовой предмет, найденный во время раскопок, рассказывает что-то новое о прошлом нашего народа, заставляя по-новому оценить наше богатое наследие. Все наши национальные чувства сливаются с академической точностью, давая незыблемый образ жизни, верований и культуры наших предков.